Игра и искусство

Игра и искусствоВ незабвенном "Старике Хоттабыче" из советского детства старый джин, впервые попав на стадион, свершает непростительную глупость: "... откуда-то сверху, с неба, упали и покатились по полю двадцать два ярко раскрашенных мяча".

Футбольный матч, естественно, прерывается. Почтеннейший Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, слегка одичавший за столетия, проведенные в запечатанном глиняном сосуде, хотел как лучше. Оправдываясь, он объясняет освободившему его пионеру Вольке, что он хотел обеспечить каждого игрока собственным мячом. Недоразумение благополучно разрешается, а почтенный джин вскорости превращается в яростного футбольного болельщика. И все бы ничего, но курьез из детской книжки десятилетия спустя аукнулся в миниатюре Жванецкого, озвученной голосом великого Райкина: "Двадцать два бугая один мяч перекатывают!.. Двадцать два бугая ... на полтора часа..."

Как вы уже догадались, речь пойдет о футболе.

Считается, что родиной спортивных состязаний является древняя Греция с ее Олимпийскими Играми. При этом мы забываем, что античности было неведомо то, что мы именуем "командными видами спорта". Олимпийцы упражнялись в беге, метании диска, кулачном бою, борьбе, состязании на колесницах - проще говоря, видах спорта, в которых человек утверждает свое индивидуальное превосходство. Да и самого понятия спорт тогда попросту не существовало - греки именовали свои мужские забавы на свежем воздухе атлетизмом. Олимпийские Игры являлись национальным праздником, носившим ярко выраженную сакральную окраску - недаром древняя Олимпия считалась одним из наиболее почитаемых святилищ Пелопоннеса. Помимо состязаний, Игры включали в себя ритуальные жертвоприношения, пиры, турниры поэтов, выставки скульпторов и художников и даже соревнования трубачей и герольдов.

Сказанное не означает, что командных игр в древности не было вовсе. В мяч играли и древние ольмеки на Юкатане, и древние китайцы. А жители английского Дерби почитают себя изобретателями современного футбола на том основании, что в III веке одержали верх над командой римских легионеров в римской игре гарпастум (Harpastum). Что совсем уже нелогично: если легионеры решили поиграть с покоренными аборигенами в мяч, значит, это они завезли на туманный Альбион ростки грядущего футбола.

Чтобы разобраться в этой путанице, следует понять, что для древних упражнения по совершенствованию собственного тела являлись не Игрой, но Искусством. Командные же состязания были не более чем забавой - всерьез к ним никто не относился. Недаром современный смысл английского понятия sport, зафиксированный приблизительно в 1300 году, восходит к старофранцузскому desport ("игра", "развлечение"). Кстати, тут итальянцы имеют все основания поспорить с англичанами по вопросу о первородстве. Недаром они упорно избегают пользоваться английским термином футбол, предпочитая отечественное наименование - кальчо (от calcio -пинок). Флорентийский кальчо, чрезвычайно популярный в эпоху Возрождения, вероятно, являлся прямым наследником того же древнеримского гарпастума. О первородстве можно спорить до бесконечности, а вот на роль футбола в формировании единой итальянской нации не без оснований указывают многие историки. Но есть в этом одно неприятное свойство - это становление связано со временем правления Муссолини, а значит и с итальянским фашизмом.

После мига величайшего национального торжества - объединения Италии под властью короля Виктора Эммануила II, на смену ликованию вскоре пришли унылые будни. Италия на тот момент была страной чрезвычайно отсталой - и в экономическом, и в социальном плане. Итальянской нации как таковой еще не было - жители каждого региона настороженно относились к чужакам, северяне не понимали южан, а деятельность центральной бюрократической машины враждебно воспринималась едва ли не всеми провинциями. Причиной тому было массовое обнищание народа.

В придачу, Италия исхитрилась ввязаться в Первую Мировую, что потребовало грандиозной (до 72%) мобилизации всего дееспособного мужского населения. Последствия оказались чудовищны. В ходе военных действий итальянская армия потеряла около двух миллионов солдат и офицеров. Из них около 400000 были убиты. Велики были потери и среди гражданского населения, не говоря о том, что во время вторжения австро-венгерских войск сотни тысяч беженцев вынуждены были бросить свои дома и отступать вместе с армией. После войны резко возросло число безработных - оно умножилось за счет двух миллионов демобилизованных из армии солдат. По стране прокатилась чреда бунтов: рабочие захватывали заводы, крестьяне - земли. Всеобщее разочарование усиливалось высокомерным отношением бывших союзников. Черчилль, возглавлявший в те годы британское Адмиралтейство, иронизировал: "Итальянцы проигрывают войны так, как если бы они были футбольными матчами, а футбольные матчи они проигрывают так, как если бы они были войнами". Вероятно, именно пресловутое "отсутствие уважения", памятное нам по фильмам о мафиози, стало едва ли не основной причиной прихода к власти харизматичного Бенито Муссолини.

Победное шествие футбола по планете к тому времени только начиналось. На Апеннины древняя римская игра в мяч возвращалась благодаря англичанам. Так, "Милан" был основан британцами Альфредом Эдвардсом и Гербертом Килпином. 16 декабря 1899 года в пивнушке на улице Берке было принято решение об учреждении "Крикетного и футбольного клуба Милан" (англ. Milan Cricket and Foot-Ball Club).

От чуждого итальянскому темпераменту крикета клуб с тех пор избавился, но сохранил в названии память о британском происхождении: Milan вместо Milano. Зато эмблемой его стал щит с изображением герба города - пурпурного креста на белом поле. Уже в 1901 году "Милан" отобрал титул чемпиона Италии у пионера национального футбола - "Genoa Cricket and Football Club" из Генуи. А в 1908 году в результате внутреннего раскола от него отпочковался другой, ныне не менее легендарный клуб - "Интер".

Но вернемся в разоренную Первой Мировой войной Италию. В марте 1919 года Муссолини провел в Милане учредительное собрание "Итальянского союза борьбы" (Fasci italiani di combattimento). Эту дату следует считать официальным днем рождения фашизма. Муссолини, несомненно, был величайшим оратором своего времени. Под воздействием его речей бывшие фронтовики переставали ощущать себя людьми второго сорта - объединившись, они превратились в силу, с которой вынуждено было считаться слабое правительство. Черные рубашки, введенные в моду с легкой руки Габриэле д’Аннунцио, напоминали о легендарных краснорубашечниках Гарибальди, а рука, вскинутая в приветствии римских легионеров, порождала чувство сопричастности величию канувшей Империи. Последовал знаменитый марш на Рим и приход дуче к власти.

Но одной риторики для объединения нации было мало. Муссолини проводил гибкую социальную политику и уделял огромное внимание идеологии. Тут-то его внимание и привлек футбол. Любопытно, что сам дуче к игре был довольно равнодушен. Считается, что он был болелыциком "Болоньи" и римского "Лацио", однако его интерес к игре обоснован исключительно политическими соображениями. Муссолини увлекался лыжами, плаванием и фехтованием, участвовал в регатах, был страстным автомобилистом - все это индивидуальные виды спорта. Но национальная идея требовала коллективизма - и дуче делает ставку на футбол. Он добился того, чтобы в 1934 году в Италии прошел второй Чемпионат мира, а на нем всеми правдами и неправдами победила итальянская сборная. "Правдами и неправдами" здесь не образное выражение - на Чемпионате процветало грязное судейство. Шведский арбитр Эклинн, уединявшийся перед матчами для продолжительных бесед с дуче, откровенно подсуживал в пользу хозяев Чемпионата и сразу же после его окончания был дисквалифицирован.

Победа в Чемпионате была воспринята как крупнейший международный успех Италии. В дальнейшем футбол не раз выступал в роли политического оружия. На следующем Чемпионате мира итальянская команда вызвала всеобщий шок, выйдя на поле в черных фашистских майках, а 14 мая 1938 года в Берлине вся британская сборная вскинула руки в нацистском приветствии. Футболисты следовали инструкциям своего Министерства иностранных дел. Для мира это стало недвусмысленным сигналом, что британский премьер Чемберлен не считает Германию, которая двумя месяцами раньше аннексировала Австрию, государством-изгоем.

За этой малоприятной историей последовал Мюнхенский сговор и вторжение в Чехословакию.

Итогом активности Муссолини в области спорта можно считать превращение футбола не только в самую популярную игру, но и в некое цементирующее начало итальянской нации. Впервые со времен античности спортсмены стали национальными героями. Возлагать на них вину за политические игры фашизма несправедливо. В первую очередь от политики доставалось самим футболистам. Перед финалом мундиаля 1938 года игроки сборной получили от дуче телеграмму: "Победа или смерть".

Венгерский вратарь Антал Шабо, пропустивший в решающем матче четыре гола от итальянцев, горько шутил: "Сегодня я доволен собой. Я спас от смерти одиннадцать неплохих парней".

Дуче, не считаясь с игроками, по собственной прихоти проводил слияния и упразднения клубов. "Интер" был переименован в "Амброзиану", поскольку само понятие "интернациональный" было Муссолини ненавистно.

Финал хорошо известен. Мертвое тело дуче, подвешенное за ноги к перекрытиям бензоколонки на площади Лоретто, поставило точку в истории итальянского фашизма. Он начинался в Милане - и здесь же закончился. Но след, оставленный Муссолини в истории итальянского футбола, оказался гораздо глубже.

При нем Италия стала мировой футбольной державой, и при нем была сформулирована философия итальянского футбола, подразумевающая приоритет результата над зрелищностью. Строго говоря, ничего нового. "Мы исправляем порочность средств чистотой цели", - декларировал еще Макиавелли.

Наследие фашистской политики в области футбола удалось преодолеть именно в Милане. Социальная политика дуче была направлена против внутригородских противостояний болельщиков. Следствием этого стало насильственное объединение клубов. Миланский футбол сумел устоять.

Соперничество "Милана" и "Интера", обладающее более чем вековой историей, по сей день является одной из самых захватывающих тем спортивного мира. Особую пикантность ситуации придает то, что обе легендарные команды тренируются на одном стадионе - том самом Сан-Сиро, носящем ныне на своей вывеске имя Джузеппе Меацца. Знаменитый форвард, дважды становившийся чемпионом мира, в разное время выступал в составе обоих клубов. И пусть на время Миланского дерби, традиционного состязания между "Миланом" и "Интером", город распадается на два лагеря - имя Меаццы неизменно примиряет фанатов. Похоже, что футбол, продолжая оставаться самым популярным на планете зрелищем, с годами превращается в нечто большее. Игра вновь становится Искусством. Как, собственно, и было в античности.

Опубликовано 14/10/2019 20:01